Почему игроки продолжают играть и терять деньги, даже если процесс перестает приносить им удовольств

Почему игроки продолжают играть и терять деньги, даже если процесс перестает приносить им удовольствие?

Потому что болеют!

Но виноват дофамин — нейромедиатор, который часто называют гормоном удовольствия, хотя правильнее называть его гормоном мотивации. Он работает в вентральном стриатуме — структуре мозга, отвечающая за вознаграждение.

Тут работа с анализом.

Мозг учится на ошибках. Если вы ожидали получить 10 рублей, а получили 100, происходит позитивная ошибка предсказания — происходит мощный выброс дофамина. Если ожидали 10, а получили 10 — выброса нет (мозг это уже знал). Если ожидали 10, а получили 0 — активность дофаминовых нейронов падает.

Когда результат неизвестен, например, при шансе 50/50, дофаминовая система активируется максимально сильно. Это эксперимент Фиорилло 2003-го года на обезьянах. Им давали сигналы с разной вероятностью награды. Дофаминовые нейроны давали длинный устойчивый сигнал именно в момент ожидания, и этот сигнал был самым мощным при вероятности 50%. 25/75% такого эффекта не давал.

Потом сравнивали мозг здоровых людей и патологических игроков в МРТ и ПЭТ. У здоровых мозг активируется пропорционально вероятности выигрыша. У лудоманов — аномально высокий выброс дофамина в стриатуме именно в момент максимальной неопределенности (50/50). При этом, когда игроки получали выигрыш, их мозг реагировал слабее, чем у здоровых людей.

То есть мозг здорового человека радуется выигрышу. Мозг лудомана получает главный кайф не от денег, а от момента, когда ещё ничего не ясно. Например, пока крутится рулетка. Сама неопределенность становится главной частью. При этом реальный выигрыш вызывает у них меньше эмоций, чем у обычных людей, что заставляет их играть снова и снова, чтобы почувствовать тот самый кайф ожидания.

Вторая модель. В быту мы думаем, что хотим то, что нам нравится. Нейробиологи говорят, что это разные процессы. В смысле, во-первых, можно показывать крутую награду, но её не давать. Людям так даже больше заходит. Особенно это хорошо работает во всяких “почти попал”, например, в колесе на маркетплейсе, где вы получили скидку на корм для улиток, а рядом лежал айфон. Почти попали же! А, во-вторых, можно хотеть то, что вам не нравится совсем. Как в лудомании.

Человек видит стимул, дофаминовая система активируется, даже если само действие уже не приносит удовольствия. Игроки одержимы процессом добычи награды, но не самой наградой. Лудоман может не получать радости от денег, но не может перестать делать ставки. Механизм желания работает на полную отдельно от механизма удовольствия.

Игровое расстройство — это идеальная модель для изучения зависимостей. Мозг физически не повреждается, поэтому нет вопроса, был он сразу такой или стал в процессе деятельности. У лудоманов нет внешнего химического воздействия, мозг меняется только от поведения. У них количество дофаминовых рецепторов часто остается в норме, но меняется именно реакция на стимулы. Это доказывает, что зависимость может формироваться чисто психологически.

То есть лудомания — это когда система сломалась так, что желание есть, а удовольствия нет.

Важно — выборки в некоторых исследованиях, на которые опирается работа, небольшие (но это часто бывает на сканированиях мозга). И в опорных работах есть разные версии, больше или меньше рецепторов дофамина при зависимости.

Вот ещё посты про дофамин: — Он не для обучения, не для удовольствия, а для мотивации — Дофамин заставляет вас хотеть нового

— Вступайте в ряды Фурье! | Самые интересные посты — Доктор, сколько можно прожить без мозга? — А сколько вам лет?